Увидев хрупкую изящную фигуру инженера, перепрыгивавшего через бревна и канавы на стройке второго бастиона западного форта, Харвей не поверил своим глазам. И только когда Линций замахал в воздухе шляпой с криком: «Деми! Деми! Вытащи меня отсюда! Твои остолопы сейчас завалят меня глиной!» — лорд понял, что перед ним не галлюцинация.
В великолепном беотийском дорожном плаще из серого бархата, перекинутом через плечо, и тонких лайковых перчатках, сжимающих изумительную трость слоновой кости, инженер выглядел довольно комично. Он балансировал на временных мостках, пытаясь не сорваться в осеннюю грязь, и прижимал к носу шелковый платок. Клубы черного дыма из горящих смоляных бочек, где варили деготь, уже оставили страшные следы на снежном кружеве его воротника.
Рядом с ним давно небритый Харвей в расстегнутой, когда-то белой рубашке с закатанными рукавами и тонкой ременной ленточке, удерживавшей волосы надо лбом, казался кем угодно, только не принцем-консортом с 40 поколениями коронованных предков. Больше всего в этот момент он напоминал удачливого пирата, расширяющего размеры своей разбойничьей флотилии.
— Линций! Черт бы тебя побрал! Ты здесь? Так скоро?
Они обнялись.
Некрасивое, бледное лицо беотийца сжалось, готовое залиться слезами, по тонкой рыжеватой коже в мелкую рябину побежали трагические морщинки.
— Харвей, если б ты знал, если б ты знал… — простонал он. — Как там было страшно!
Деми мягко хлопнул друга по плечу.
— Теперь уже все позади. Как тебе удалось выбраться?
— Ты вряд ли поверишь. — инженер замялся, — но все получилось как-то слишком просто и это самое неприятное. Но мне так хотелось уехать…
Лорд понимающе улыбнулся.
— Ты можешь от меня ничего не скрывать. — кивнул он. — Линций, я не дурак и прекрасно знаю, что прежде, чем выпустить тебя сюда, Дагмар потребовал шпионить за мной. Так?
Петерс склонил голову.
— Ты меня вышлешь?
— Зачем тогда было приглашать? — широко улыбнулся Харвей. — Даже королева Гранара не отказалась от своей навязчивой идеи выйти за меня замуж, после откровенных попыток Дагмара сделать из твоего покорного слуги беотийского ставленника на гранарском троне. Черта с два у него что-то вышло! Я здесь, и ни он, ни старая Этгива меня не достанут.
Линций сощурил глаза.
— Ты так уверен в своей неуязвимости? — в голосе друга прозвучало сомнение.
Деми не считал нужным лгать Линцию.
— Нет, но… по крайней мере здесь я дома. — бросил он.
— И кажется, очень рад этому? — с легкой грустью проговорил инженер. — Ты стал совсем гранарцем.
Харвей некоторое время молчал.
— Наверное, я был им всегда. — наконец, ответил он, покусывая губу. — Попробуй это понять и не осуждай меня сразу. Здесь я могу быть собой и не оглядываться постоянно через плечо, вдруг кто-то заметит, что я говорю, ем, или думаю, как сальв.
Петерс несколько секунд смотрел на него, затем кивнул.
— Я попробую привыкнуть к тебе новому, хотя, — он помедлил, — мне и старый Деми очень нравился. А королева? — вдруг спросил беотиец, — Она хоть понимает, какое счастье ей досталось?
— Пойдем в дом. — Харвей ясно показал другу, что не готов отвечать на его вопрос. — Скоро обед, потом я поведу тебя смотреть укрепления. — А что касается королевы, — Деми снова покусал губу, — поговорим, когда ты ее увидишь. Предупреждаю — зрелище не для слабонервных: она красива, умна, одинока и обладает властью, способной перевернуть мою жизнь. Так что мне с моими недостатками… — Харвей улыбнулся, радушным жестом приглашая Линция к столу.
Они отобедали в нижнем уже готовом этаже деревянных казарм для гарнизона, из окон которого был хорошо виден правый берег залива, с еще не поднявшейся крепостной стеной, загораживавшей яркое многоцветье октябрьского леса. На фоне томной зелени сосен мелькали алые очаги кленов, бурые кроны одиноких дубов и жаркое золото лип. Ветер то и дело бросал на стол сорванные листы, что несказанно раздражало Линция, но очень нравилось консорту. Маленький инженер отдал должное супу из белых грибов, утке, фаршированной капустой и клюквой, молодому норлунгскому пиву и специально доставленному в Даллин из Гранара земляничному безе.
— Конечно, такой бедный стол не для принца крови. — сказал он, довольно вытирая лоснящиеся губы, — но, по крайней мере, ты не умираешь с голоду, мой бедный Деми!
Харвей расхохотался.
— Едем, Линций. Твой прием занял у меня кучу времени. Я ем на ходу.
Верхом они отправились осматривать оба форта и верфи. Посмеявшись над некоторыми инженерными идеями друга, Линций в целом признал и сам проект, и первый этап его исполнения очень дельным.
— Вон там и там должны быть крытые переходы для лучников. Так далеко к воде башню уводить незачем. Грунт может осесть. — то и дело бросал он. — А это что за котлован вы вырыли? Второй залив хотите? Под арсеналом как раз не хватает воды! Чтобы порох не пересыхал!
Как ни странно Петерс очень понравился папаше Ламфа. Маленький инженер купил душу казначея тем, что каждое свое предложение начинал словами:
— Это будет стоить столько-то и столько-то, но если подойти с умом, можно урезать расходы…
— Сразу видно, что парень из купцов. — похвалил беотийца самый богатый трактирщик Гранара. — Не то что ваш брат благородный! Только и знаете — мотать.
Харвей уже давно не обижался на грубоватые манеры казначея.
— Отец Линция был крупным откупщиком, — кивнул он, — а сыну дал образование военного инженера. Ты прав, Ламфа, торговая сметка в нем чувствуется.
— А как же! У меня глаз наметан. — казначей возликовал, что попал в точку. — Этот твой Петрес-Фетерс сгодится в деле.
— Не очень-то фамильярничай. — усмехнулся консорт. — Его папаша хоть и был торгашом, но детям дал воспитание лордов. Да что я тебе рассказываю, посмотри на своих дочерей — настоящие леди.
Последнее замечание Деми очень польстили Ламфа и полностью примирило его с не слишком вежливым началом фразы.
— Что правда, то правда. — важно кивнул он. — Я на своих дур ничего не жалел, и манеры у них, скажу без стеснения, получше, чем у этих девок, спустившихся вслед за оравой Босуорта с гор, хоть они и считаются благородными. Одна Сорча чего стоила! — казначей осекся, поздновато спохватившись, что задел неприятную для собеседника тему, и постарался вернуться к первоначальному предмету разговора. — А сам этот твой Линций богат! Я имею ввиду папаша его помер или все еще коптит небо?
Лукавый блеск в глазах Ламфа насмешил Харвея. Нехитрый ход мыслей казначея был настолько очевиден, что Деми даже не стал скрывать своего полного понимания.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
